нет приказа?
– Кто может Эрдогану дать приказ, кто, дедушка?! Он наш главный командир! Комутан!
– Тебе комутан приказывает: отпусти малчика! Он раненный в ногу… А кёпик Гагра – в море утонул. Гагра умер, и в море его похоронили. Вот как у нас получается! И мы с тобой знаем, кто может отдать приказ Эрдогану.
– Кто?!
– Путин!
– На телефон – спутниковый, позвони Путин!
– Если я ему позвоню, тебя, Исмет, из вашего кагэбэ выгонят! У нас в кагэбэ таких балбесов не держат! У меня с собой писатэл едет. Он из Москвы. Друг Путина. Сейчас ему скажу – он позвонит!
Исмет схватился за голову и расхохотался:
– Друг Путина, Гагра в море утонул… Писатэл какой-то… Гагра это город такой, ну?! Раньше был турецкий, теперь советский! Как может город в море утонуть? Совсэм ты стал сказочник, дедушка Мишико! Рыбу он поймал… Сказочник Корней Чуковский, Буратино называется! Мойдодыр! А Трамп Эрдогану может приказать? А?! Лучше сразу Трампу позвоните, диверсанты проклятые, пока его из американского кагэбэ не выгнали! За предательство интересов афроамериканских негров![16]
Алексей Иванович отбросил блокнотик, кинулся к борту мотобота и закричал громче пограничника:
– Не надо Путину звонить! Госпожа пограничница, батоно Исмет, товарищ лейтенант! Посмотрите, какую рыбину поймал малчик!
Тоже заволновался, батоно – совсем уж по-грузински.
Девушка-пограничница наклонилась над бортом и всплеснула руками:
– Нэ балык якаладыина бак![17]
Мишико торжествующе добавил:
– Инсалар, Исмети, гюваймели![18]
Глаза лейтенанта округлились. Ну никак не мог такой худенький мальчик поймать такую толстую царь-рыбу! Он бросился искать рулетку, чтобы измерить тунца. Мишико важно сказал:
– Мэтр пятьдесят. Я и так вижу. Вес – сто килограммов. Так и запиши в свой протокол… Исмет, а Исмет? Давай мы тебе нашего тунца подарим. Начальника заставы угостишь – своего комутана! Правда, он тоже не поверит, что вы с девушкой поймали такую рыбину-швыбину.
Пограничник о чем-то коротко переговорил со своей напарницей. У которой автомат на груди. И пояснил, слегка кося глазом:
– Мерием, – оказывается так звали девушку, – курсантка из пограничного училища, она у меня на практике. Мерием спрашивает: мальчику температуру мерили? Если у него рана на ноге, его надо срочно госпитализировать!
Мишико перебил:
– Так вы берете тунца?
Исмет опять взорвался:
– Карабас-Барабас! Кута бени Аллах![19] Это у вас в кагэбэ одни балбесы! Видишь вон, над рубкой, зеленый огонек мигает? Там камера вмонтирована! Все, что здесь происходит, фиксируется! Ты предлагаешь мне взятку при исполнении служебных обязанностей! Я могу тебя сразу в наручники заковать!
– Э-э-э! Исмет! Так и скажи: не хочешь свежей рыбы – не надо. Я сегодня вечером, как только домой доберусь, твоего папу наберу? Ага! Мы давно с ним по душам не разговаривали… Какие у нас дети хорошие выросли, внучат надо бы показать, чтобы познакомились… Встретимся, вина выпьем, лодочка[20] покушаем. Вспомним, как служили вместе…
– Ага, дедушка Мишико! Где вы служили? Давно не разговаривали, лодочка не кушали… С тех пор, как в белорусских лесах партизанили! Или вы вместе Рейхстаг брали? Егоров и Кантария! – лейтенант захохотал.
Папа мальчика сказал:
– Давайте составим протокол, что вы нас остановили в нейтральных водах. У нас паспорта с собой. Отдельно напишем, что мы искали лодку с мальчиком, который поплыл на рыбалку. К объяснению приложим фотку тунца. У вас еще и видео будет. А нам нужно ребенка быстрее доставить в больницу.
Протокол составили на двух языках. Все расписались. Бумагу на русском Исмет обещал передать в российское консульство. Когда настала пора перебираться к себе на борт, Исмет снова заблыкал своими влажными, похожими на маслины, глазами.
– Мишико! У тебя есть маленько? Нас перед рейсом проверяют… Ну и вообще – законы шариата.
Дедушка Мишико съязвил:
– А камера визуального наблюдения не помешает?
Лейтенант ответил:
– А мы сейчас вне зоны наблюдения!
Он снова сделал знак девушке-пограничнице. Мерием сдернула с головы форменый зеленый берет и набросила его на глазок камеры.
Алексей Иванович уже разливал по кружкам.
– За Путина? – предложил дедушка Мишико.
– За Эрдогана! – ответил лейтенант Исмет.
На обратной дороге Алексей Иванович сказал папе мальчика:
– Знаешь, что значит Мерием? Упрямая и непокорная!
Нога мальчика лежала на коленях у дяди Автандила. Нога сильно болела, и мальчик не спал. Он раздумывал: «Все непокорные… Витька Пэдарангасава, мой папа, пограничник Исмет и дедушка Мишико. Мама правильно говорит – залупонистые. И даже Ленка – залупонистая. Она Алексея Ивановича папой не называет. Потому что он ей отчим».
Кольчугин задумчиво произнес:
– Или вот еще ала… Мишико сказал, что по-абхазски это собака. А вообще-то ала – конница в сирийской армии. И у римлян в легионах была ала. Хотя ведь есть такая порода собак – ала-бай[21]. Собака – бай.
Автандил, сумрачный и слегка растерянный, сказал:
– Я ему щеночка подарю, алабая. Гагра была кокер-спаниель… Спаниеля ему дарить теперь не надо. Печаль будет у него.
– Мне Левон сказал, что у его дяди, гинеколога, есть собака редкой породы – кане-корсо итальяно…[22] Она скоро ощенится. Кане-корсо – собака-гладиатор. Нэстик – он же помешанный на Риме… – заметил литератор.
– Я с Левой договорюсь, – сказал Автандил, – любые деньги заплатим.
– Боевых собак начинала разводить Олимпиада, мать Александра Македонского, – пояснил папа мальчика. – Гомер таких собак описал.
Дедушка Мишико прислушался к разговору и хмыкнул:
– Умные тут все, как я погляжу, собрались… Кони какие-то, Гомер! А кто у вас рыбу купит – Пушкин? Или Македонский, ну?!
20
Ну… Теперь уже совсем зима.
Мальчику сделали операцию в Сочи – сшили сухожилие. Операцию делал знаменитый хирург Жвания, друг Левиного дяди. В Гудауту Кольчугины возвращаться не стали, а сразу улетели к себе домой, на Север. Кольчугин в Торжок на новую работу не поехал. Ему позвонил их нефтяной губернатор, поблагодарил за верность Северу и пообещал помочь с жильем. Но многие осуждали папу мальчика за то, что он совсем не думает про семью и про мальчика, часто болеющего ангиной. Переверзис пришел к ним вечером в малосемейку, выпили, закусили строганиной. Переверзис расчувствовался и сказал: «Я тебя, Коля, вместо себя директором техникума оставлю! Вот в Крым съезжу, домик присмотрю и пойду на пенсию… Отец на родине помирать собрался». Дядя Автандил прилетал перед самым Новым годом. Он ехал к брату в Кагалым, хотел там устроиться сварщиком на нефтяную трассу.
– Я ведь технарь-радарщик, – сказал Автандил, когда они с мамой и папой мальчика пили на кухоньке «изабеллу» и закусывали мандаринами, – всю жизнь матрасы по лежакам раскладывать не будешь… Жениться собираюсь скоро, весной. Надо денег заработать на свадьбу!
Мама мальчика засмеялась:
– Я всегда говорила, что ты – молодец, Автандил! На ком, если не секрет?
– На девушке одной. Она в воинской части работает. Марсель меня с ней познакомил. Если бы не та девушка, мы бы мальчика в море не нашли… Она на радаре точку увидела и нам координаты потихоньку сказала.
Все помнили, что ее
